Июн 16

Продолжение. Читайте часть 1.

Дверь открыла пожилая грузинка. Домоправительница, няня, ангел-хранитель. Мы прошли в гостиную с огромными окнами на море и на Олимп, вокруг которого я накануне объехал. В камине горел огонь, треск поленьев накладывался на музыку: из невидимых колонок звучал приятный низкий женский голос.

— Это моя дочь Афина, живет в Лондоне, поет джаз, — магнат неслышно вошел в гостиную и представил меня поющей откуда-то с туманного Альбиона дочери. Потом настал черед блондинки, появившейся в комнате вместе с Андреасом:

— А это — Алин. Моя подруга.

Про Алин, собственно, я уже знал. Андреадис вроде как увидел портрет француженки-владелицы в проспекте компании Anne Semonin, заочно влюбился, под видом деловой встречи заявился в Париж, а там уж —дело техники. Впрочем, бизнес тоже выгорел: дизайном и идеологией spa Sani Resort теперь занимается Anne Semonin. To есть, Алин.

Мы обсудили погоду, виды на урожай, рицину, смолистое дешевое греческое вино, а потом я стал хвалить дом, и свернуть с этой темы уже не удалось.

Дом доктора Андреадиса построен Кириакосом Крокосом, архитектором, выигравшим конкурс на строительство нового музея Афинского Акрополя и не построившего его по единственной причине: конкурс-то он выиграл, а потом взял да умер. Дом магната остался последним его произведением.

Бетон, дуб, мрамор. Аттик, встроенные в ландшафт объемы, бесконечный бассейн, обрывающийся на линии горизонта, огромные окна.

— Кириакос был маньяком. Стену, которую рабочие возвели на сантиметр правее или левее от указанной в проекте линии, он заставлял сносить и строить заново. Иначе, говорил, свет на стенах будет лежать неправильно. Он спроектировал фантастический музей Акрополя и так радовался, что будет его строить…

Мы переходили из одной комнаты, в которой ничего лишнего, в другую, ровно такую же. На стенах — картины. Естественно, современные. Мазки болотного, бурые пятна, черные поверхности. Обход завершился в прихожей:

— К кому вы едете дальше?

— К Константакопулосам.

— Привет Капитану и Ахиллесу. Патриарх семейста, Вассилис Констан-

такопулос, или Капитан, как его все звали (он умер этой зимой, потому и пишу в прошедшем времени), еще в детстве удрал в море, ходил матросом, потом купил небольшое суденышко и начал свое дело. Бизнес пошел, и к середине восьмидесятых Costamare Shipping превратилась в самую большую независимую морскую транспортную компанию в Греции. А значит, и в мире.

Тогда же Капитан стал скупать земли в Мессинии, в том районе Греции, где он родился и откуда ушел в море. Свою тысячу гектар на Пелопоннесе он покупал небольшими наделами у крестьян. И объединил со временем отдельные участки в огромное владение. На землях Константакопулосов теперь строятся отели. Два уже открылись — Westin Resort Costa Navarino и The Romanos Luxury Collection, управляемые компанией Starwood. До Westin я собирался добраться после встречи с Андреадисом.

Я  снова — теперь уже с другой стороны — объехал Олимп, переночевал на родине кентавров, на горе Пелион, перебрался на Пелопоннес и в кромешной тьме, разрываемой молниями, под проливным дождем, добрался до Наваринского побережья. В 1827 году темноту тут расцвечивали такие же всполохи, только роль молний играли пушки. Шла Наваринская битва, последнее большое парусное сражение, в котором флот русских, англичан и французов разбил корабли турок и египтян. Вскоре Греция обрела независимость.

На пороге Westin меня дожидалась старая знакомая — Росица Данева, прослужившая много лет в миланской Diana Majestic, любимой гостинице Тома Форда и Нино Черрути. В общем, наш человек. Росица перебралась в Грецию, чтобы открывать отели Константакопулосов.

За стаканчиком рицины мы вспомнили общих знакомцев, позлословили и договорились о завтрашней встрече с Ахиллесом, сыном Капитана и нынешним управляющим семейными активами — судоходной Costamare и сухопутной Costaterra.

Ахиллес, мы встретились с ним у огромного очага в лобби отеля Westin, оказался довольно молодым и, в отличие от доктора Андреадиса, не слишком спортивным.

Мы поболтали об экологии. Отели Наваринского побережья строятся в раболепном уважении к природе: их крыши засевают травой, электричество для них вырабатывается солнцем и ветром. Построены они только из местных и натуральных материалов, водопроводная вода очищается для последующего полива газонов, стены номеров и вилл хранят тепло в холодное время года и прохладу — в жару.

Поговорили о Китае (семья финансирует центр эллинистических исследований в Пекине), о том, как русские помогли грекам избавиться от турецкого ига, и, наконец, перешли к теме, которая интересовала нас обоих. К тряпочкам, к серебру, в общем, к антиквариату.

Наследник империи оказался фанатичным собирателем. Часть его коллекции выставлена в просторных холлах Westin: богатые костюмы, инкрустированные ружья, драгоценные письменные приборы, старые гравюры, книги. Оказалось, Ахиллес может часами говорить о красивом.

Проект Costa Navarino Константакопулосов не менее амбициозен, чем Sani Андреадисов. Первыми открылись два отеля, поля для гольфа, сады. Вскоре откроются еще два, на солидном расстоянии от первых, потом, кажется, еще пара.

Хотя, на том же Пелопоннесе есть немало других заведений. Olympian Village и Royal Olympian отца и сына Ангелопулосов, к примеру. Вообще, в Греции немало Ангелопулосов. Один из них — Тео — великий режиссер. А некоторые из Ангелопулосов — магнаты. Георгиос и Панайотис i Ангелопулосы на двоих владеют кораблями на три миллиарда ч сталелитейными заводами, Джанна Ангелопулос тоже владеет кораблями, а еще она была президентом оргкомитета афинской Олимпиады. Николаос Ангелопулос с сыном Александросом построили сеть Aldemar, объединяющую десяток отелей на Крите, Родосе и Пелопоннесе. У Aldemar — несколько другой подход к гостиничному делу (если сравнивать его с Costa Navarino или Sani Resort). С пятью с половиной тысячами коек, с полумиллионом туристов, ежегодно приезжающих в их отели, Ангелопулосы претендуют на k титул гостиничных императоров. С Александросом, наследником империи Aldemar, я должен был встретиться в Афинах. Потом магнат перенес рандеву в Олимпию, в Olympian Village. Потом Александрос поменял дату.

Я посмотрел его владения, а заодно — еще один кусок фантастической Греции, ту ее часть, где начались Олимпийские игрища. В древней Олимпии, на том самом стадионе, я постоял в позе мироновского Дискобола, потом собрался было пробежаться, но невидимый страж со свистком остановил мой порыв на первом же метре. Александрос не приехал, и я, закрывая сезон, искупался последний раз в году в Средиземном море, запихнул сумку в набитый накопленным за долгое путешествие барахлом, прикрыл багаж стамбульским килимом и отправился в Патры. Вечером мне надо было заехать на паром, припарковать автомобиль в трюме и — через тридцать с чем-то часов — оказаться в Венеции. Кто же знал, что вскоре я найду у себя в багажнике несчастного афганца?

Автор: programmer

Оставить комментарий